Журнал для деловых людей.
Интервью, мода, бизнес, книги, политика,
искусство, технологии, общество

КОНЦЕПЦИЯ ДЕЛОВОГО СТИЛЯ И LIFESTYLE

Сложную проблему мы уместим в несколько предложений. Традиционный консерватизм – сделаем более креативным. И в итоге – получим деловой стиль, сочетающий качество высокого стандарта и новые интересные идеи.

 

Академия жизни. Дмитрий Сергеевич Лихачёв

Д.С. Лихачёв

О нём говорили – “хлипкий интеллигент”. Но это был редчайший тип оптимиста, сильного и здорового духом.

Замечательный ученый-гуманист, знаток древнерусской литературы, филолог.

Великий гражданин России. Он знал, что жизнь начинается там, где кончается комфорт, не старался обзаводиться барахлом и других призывал не тратить на это время.

Он умер 30 сентября 1999 года на 93-м году жизни, пережив  красный террор, блокаду, репрессии, травлю со стороны советской партноменклатуры. Когда отказался подписать письмо против “диссидента” Андрея Сахарова, его, уже авторитетного академика, избили в лифте, а потом подожгли квартиру.

Его похоронили в Комарове на простом сельском кладбище рядом с родителями и дочкой Верой. И рядом с Анной Андреевной Ахматовой.

 

Есть люди, вслед которым всегда хочется оглянуться. И что движет этим желанием – выражение их лиц, промелькнувшее перед тобой за долю секунды, что-то неуловимое, старорежимное  в их походке и осанке, которое называется благородством, породой, чувством собственного достоинства, либо что-то тайное в мелочах – деталь в одежде, движение руки, выбрасывающей вперед трость, оправа очков… Раньше, когда я училась в Петербурге, я часто встречала таких людей в тихих скверах и парках, на набережных… Сейчас почти не встречаю. И хочется оглянуться…, да не на кого.

Где она, эта редкая порода людей, в присутствии которых всегда как-то стыдно и совестливо быть хуже, чем ты есть на самом деле, неловко за свою нескладную, неграмотную речь, за пошловатый никчемный юмор, за то, что мало знаешь и видел, и не хочешь и знать и видеть, за то, что мало читал. Может быть, эпоха этих людей ушла вместе с “последним из могикан” – академиком Лихачевым. Лихачевым, который олицетворял интеллигентность этой эпохи, который был абсолютным авторитетом в вопросах нравственности и культуры, негласным “властителем дум”. Удивительным образом совпали конец столетия, конец тысячелетия и смерть Лихачева.

Такие совпадения случайными не бывают.

 

Он всю жизнь сосредотачивал свой ум на работе. Упорно и гениально организовывал гуманитарную науку, благодаря его интеллигентской твердости мы имеем 12 томов памятников древнерусской словесности; академические собрания русских классиков. Он занимался самым безобидным разделом литературы – Древней Русью, но постоянно, даже будучи лауреатом Сталинской премии, подвергался проработкам. Последние годы он посвятил только своей любимой древнерусской литературе. И это в то время, когда наша жизнь неслась в бешеном ритме, когда повсюду царила публицистика, мгновенно реагирующая на злобу дня.

Имя Лихачева неразрывно ассоциируется с исследованием “Слова о полку Игореве” – “…одним из самых гуманистических произведений мировой литературы, которое

отмечено печатью особой человечности, особенно внимательного отношения к человеческой личности” (Лихачев). Он обращался к древности, обращался к совер- шенному человеку. Там, в древности, человек был главным, там были герои и святые, там материальные блага и накопительство, вся суетность бытия вытеснялась Служением, стремлением к совершенству.

Огромное значение для него имел и город – Санкт-Петербург. Дмитрий Сергеевич всю жизнь очень трепетно относился к Петербургу, к его истории, традициям, культуре. “Моя жизнь почти совпадает с жизнью ХХ века в самой “острой” его точке – Петербурге, Петрограде, Ленинграде – городе, который больше всех остальных определил собой лик ХХ века”. И ещё – “Петербург – Ленинград – город трагической красоты, единственный в мире. Если этого не понимать, нельзя полюбить Ленинград. Петропавловская крепость – символ трагедий, Зимний дворец на другом берегу – символ плененной красоты”.  Лихачев исследовал глубинную суть этой “трагической красоты”, стремясь сохранить ее для будущих потомков.

 

Для Петербурга всегда большую роль играл классический балет. Семья Лихачёва имела два балетных абонемента в Мариинский театр, куда вместе с родителями маленький Дмитрий ходил с четырехлетнего возраста. Всё в семье было поставлено на службу балету – главному удовольствию родителей. Первое представление, на котором он побывал – “Щелкунчик”. С тех пор балетная музыка, Чайковский, Глазунов неизменно поднимали ему настроение. Входя в голубой зал Мариинского театра, он до конца дней ощущал душевный подъем и бодрость. Долгие годы он хранил как бесценную реликвию кусочек голубого занавеса в своем кабинете, который достался ему при реконструкции зала после попадания в него бомбы во время войны.

Позже, став отцом двух дочек – близняшек, он купит им абонемент в тот же самый театр.

Летом вся петербургская интеллигенция  уезжала из города в Куоккалу за финской границей. Культура дачного общества была уникальна, она была повторением русской культуры в целом, но в меньшем масштабе. Куоккала была царством детей. На целый день уходили к морю, у каждой семьи была лодка, на пляже в жаркие дни всегда играл оркестр. Был в Куоккале и свой театр. На сцене выступали молодой Маяковский, Репин, Чуковский, Шаляпин. На дни рождения собирались дети со всей округи, сад иллюминировали китайскими фонариками. Горький на своей даче зажигал не только фейерверки, но и просто жег костры, он очень любил смотреть на огонь. Дети и взрослые ходили вместе на длинные прогулки, молодежь ездила компаниями на велосипедах. В этой обстановке процветала озорная живопись, озорное сочинительство, все ходили друг к другу в гости, играли в крокет, серсо, рюхи. Для гостей специально наряжались, у дам был свой стиль.

Русская культура “Серебряного века” рождалась в разговорах, откровенных и свободных беседах, обнажающих заветные мысли. Споры не вели к вражде, но создавали интеллектуальную индивидуальность каждого.

Время детского рая прервала Первая мировая война. Дмитрия отдали в Гимназию Человеколюбивого общества. В 1915 году он поступает в другую гимназию, которая оставит в нём сильное впечатление и повлияет на его интересы (и на его мировоззрение в целом) -  гимназия Карла Ивановича Мая. Позже он учится в школе Лентовской, где  начинает принимать участие сперва в школьных, а потом и в общеинтеллигентских кружках, которыми был наводнен Петербург того времени. Молодые люди считали очень важным для себя выработать в этом возрасте свою философию, свое мировоззрение.

После окончания школы Лихачев поступает на этнолого-лингвистическое отделение факультета общественных наук Петроградского университета и сразу перестает ощущать себя “талантливым мальчиком”, которым его считали в школе. Кругом были люди гораздо более взрослые, прошедшие опыт Гражданской войны, воспитывавшиеся гувернантками и превосходно знавшие языки. Начались бесконечные и свободные разговоры в университетских коридорах, хождения на всевозможные диспуты, лекции и лектории, которых была тьма в городе, встречи с интересными людьми.

“Молодость всегда вспоминаешь добром. Но есть у меня, да и у моих товарищей по школе, университету и кружкам нечто, что вспоминать больно, что жалит мою память и что было самым тяжелым в мои молодые годы. Это разрушение России и русской церкви, происходившее на наших глазах с убийственной жестокостью и не оставлявшее, казалось, никаких надежд на будущее…

Многие убеждены, что любить Родину – это гордиться ею. Нет! Я воспитывался на другой любви – любви – жалости. Неудачи русской армии на фронтах Первой мировой войны ранили мое мальчишеское сердце. Я только и мечтал о том, что можно было бы сделать, чтобы спасти Россию…

Чем шире развивались гонения на церковь и чем многочисленнее становились расстрелы на “Гороховой 2”, в Петропавловке, на Крестовском острове, в Стрельне и т. д., тем острее и острее ощущалась всеми нами жалость к погибающей России. Наша любовь к Родине меньше всего походила на гордость Родиной, ее победами и завоеваниями. Сейчас это многим трудно понять. Мы не пели патриотических песен, – мы плакали и молились. И с этим чувством жалости и печали я стал заниматься в университете с 1923 года древней русской литературой и древнерусским искусством. Я хотел удержать в памяти Россию, как хотят удержать в памяти образ умирающей матери сидящие у ее постели дети, собрать ее изображения, показать их друзьям, рассказать о величии ее мученической жизни. Мои книги – это, в сущности, поминальные записочки, которые подают “за упокой”: всех не упомнишь, когда пишешь их, – записываешь наиболее дорогие имена, и такие находились для меня именно в Древней Руси”.

Участие во всевозможных кружках для многих не прошло даром. В шутливом кружке “Космическая академия наук”, состоящем из восьми студентов, которые читали всякие пародийные доклады, Лихачев, состоящий членом кружка, прочитал доклад о преимуществах старой орфографии. Система сработала быстро, и вскоре студент Лихачев узнал, что такое СТОН – Соловецкая тюрьма особого назначения. Тюрьма находилась на территории Соловецкого острова в Белом море, предназначалась преимущественно для политзаключенных. Студент Лихачев был сослан без суда на пять лет. Там он прошел новую школу, познакомившись с интереснейшими людьми своего века, о которых впоследствии так спешил оставить воспоминания.

“Люди – самое важное в моих воспоминаниях. Сколько их было? Как они были разнообразны и как интересны! Какую ценность представляет человеческая жизнь! Время, проведенное на Соловках, подарило мне огромное богатство. Его не удалось удержать в памяти все целиком. И это самая большая неудача в жизни. Когда подумаешь о том, сколько же хороших, душевно богатых людей не оставило о себе никакой памяти, становится страшно”.

Он так и не стал говорить на матерном языке, хотя знал его превосходно. Лагерная жизнь дала ценный материал, который лёг в основу  его работ: “Картежные игры уголовников”, “Арготические слова профессиональной речи”, “Черты первобытного примитивизма воровской речи”.

С окончанием строительства Беломоро-Балтийского канала он был досрочно освобожден как ударник Белбалтлага. Последние месяцы своей ссылки он работал на железнодорожной станции Званка (недалеко от Ленинграда), а потом пришло сообщение, что “укрепляют” диспетчерский отдел в Тихвине. И Лихачева перебросили работать в Тихвин.

“Мы переехали в Тихвин, жизнь в котором замерла тогда совершенно: ни одной новой постройки, бездействующая Тихвинская водная система, жители в громадном большинстве – старики и старухи. Но Тихвин был красив, как красив бывает лес поздней осенью. Там мы встретили казначея, знавшего всю семью Римских – Корсаковых; присутствовали на празднике Тихвинской Божьей Матери и наблюдали возбуждение богомольцев по поводу совершившегося при них чуда исцеления. На лето ко мне приехали мать и младший брат. Брат чудесно плавал, прыгал в Тихвинку прямо с моста, получив у местных мальчишек прозвище “прыгалки”. Жизнь в Тихвине так понравилась маме и брату, что они умоляли меня пожить в Тихвине весь август”.

Но надо было прописываться в Ленинграде и устраиваться на работу. С 1938 года Лихачев стал работать в Пушкинском доме в отделе древнерусской литературы.

Лихачев написал более 1500 работ. Среди них – “Поэтика древнерусской литературы”, “Русская культура”, “Человек в культуре Древней Руси”, “Земля родная”, “Заметки о русском”  и др.  В 1942 году в блокадном Ленинграде он в соавторстве с Тихановой М.А. написал брошюру “Оборона древнерусских городов”. История занимательная – Лихачев был приглашён на приём к руководству города. По блокадному городу он шёл пешком на встречу, изнемогая от усталости и голода.

Первое, что он почувствовал, войдя в здание – аромат супа. Надо пережить блокаду, надо ЖИТЬ в то время, что бы полностью осознать что это – аромат супа. Но из руководства города никто ему тарелки супа не предложил.  Была поставлена задача – написать работу, и всё. Он написал её – не для них, переживших блокаду благодаря партийным пайкам. В соавторстве с Тихановой он написал её для города. И “Оборона древнерусских городов” в значительной степени укрепила дух блокадного Ленинграда, так же, как знаменитая симфония Шостаковича и как звук метронома, ставший звуком ударов сердец многих и многих.

В 1963 – 1999 гг.  Дмитрий Сергеевич избирается почетным членом зарубежных Академий наук – Болгарии, Венгрии, Сербии, членом-корреспондентом Австрийской академии наук, почетным доктором Оксфордского университета.

Он – ученый мирового масштаба. Первым в России Дмитрий Сергеевич был удостоен ордена Андрея Первозванного и ордена “За заслуги перед Отечеством” второй степени. Награжден четырьмя  Государственными премиями. Последняя присуждена в 2000 году посмертно за развитие художественного направления отечественного телевидения и создание общероссийского государственного телеканала “Культура”.

 

Академик тревожился за современное состояние музеев, библиотек, ратовал за охрану памятников и парков, за спасение церквей. Но, прежде всего, за борьбу с хамством и бескультурьем наших людей. “Моя общественная деятельность направлена не только на возрождение культуры, но и на то, чтобы в нашу жизнь вернулись понятия долга, совести, веры, нравственного поведения”. Считал, что у власти должны стоять прежде всего интеллигентные люди, затем – люди с личными добродетелями. “Основное, все-таки, не декларации и не программы, а люди. Надо выбирать людей. Они из плохой программы могут сделать хорошую и наоборот. У нас – дефицит людей”.

 

Он был разносторонним человеком, прекрасно рисовал, хоть и не учился специально. Не любил телевизор, смотрел только политические программы, не понимал, как можно смотреть мексиканские сериалы. Был строгим отцом, может быть, даже излишне строгим.

Насмотревшись в лагере всего, он не пил и не курил.

Именем академика Лихачева названа малая планета №2877.

При всей тревоге за современною молодежь, очень в нее верил. Это им он оставил мудрые советы и дал философию жизни в своих “Письмах о добром и прекрасном”.

 

Педагогические письма Д.С.Лихачёва.

- Умейте читать не только для школьных ответов и не только потому, что ту или иную вещь читают сейчас все – она модная. Умейте читать с интересом и не торопясь.

Читайте же больше и читайте с величайшим выбором.

 

- Жизнь не может быть сведена к бытовым впечатлениям. Надо уметь чувствовать и даже замечать то, что за пределами нашего восприятия, иметь как бы “предчувствие” открывающегося или могущего нам открыться нового.

 

- Интеллигентность – это способность к пониманию, к восприятию, это терпимое отношение к миру и к людям.

 

- Я убежден, что настоящая воспитанность проявляется прежде всего у себя дома, в своей семье, в отношениях со своими родными.

 

- Большая цель добра начинается с малого – с желания добра своим близким…

 

- Любовь не должна быть безотчетной, она должна быть умной. Она должна быть соединена с мудростью, с умением отделять необходимое от пустого и ложного. Она не должна быть слепой.

 

- Можно по-разному определять цель своего существования, но цель должна быть – иначе будет не жизнь, а прозябание.

Рубрика: Деловой Тихвин №3, Общество.   Теги: , ,   
Также рекомендуем:
Павел Флоренский
Определяя значение Павла Флоренского для нашего времени, академик Д.С. Лихачев писал: «Имя Флоренского возвращается общественности, нашим молодым современникам, для которых оно должно стать символом стойкости и безропотного мужества…».
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Антон Павлович Чехов
Никто так не выразил собирательный российский тип и в своем творчестве, и в образе жизни, и даже в фигуре, в манерах, в поведении. Василию Розанову принадлежит фраза о том, что ...
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Марина Минько
Директор по персоналу Тихвинского вагоностроительного завода. Окончила факультет иностранных языков Красноярского педагогического института. Стаж работы в области кадрового менеджмента более 15 лет. Работала в компании Coca-Cola в Красноярске и ...
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
С нуля до чоппера
«Self made man» - говорят про людей, которые «сделали себя сами». Это относится к карьере, финансовому состоянию, к положению в обществе. Но так можно сказать и про того, кто избрал для ...
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Джо Дассен
«Настоящая радость для меня - услышать, как мою песню напевает себе под нос уличный художник или насвистывает заправщик на бензоколонке, не задумываясь о том, кто его клиент. То, что мои ...
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Академия жизни. Павел Флоренский
Академия жизни. Антон Павлович Чехов
Интервью с Мариной Минько
С нуля до чоппера
Джо Дассен. Поющий сердцем

Частичное или полное копирование, перепечатка и использование материала допускается только с разрешения редакции.